Вернулась из Черногории со зверским кашлем, который не могу вылечить уже вторую неделю.

Там как всегда хорошо, там приходит умиротворение и забывается понятие времени. Там готовят вкусную простую еду и пьют много кофе по-турецки. Обсуждают деревенские новости и большую политику одинаково неагрессивно и с неизменным достоинством. Там живут на 250 евро в месяц, но неизменно приносят чужим детям подарки и гостинцы.
Там осталась моя Мари и, наверное, кусочек меня.

Обязательно напишу как-нибудь о лете и Черногории, черногорцах и моих гостях, о поездке в Сербию и на Косово. Когда ностальгия уж совсем замучает. А пока потренируюсь думать обратно по-русски и о насущном. Вряд ли бы сейчас вспомнила про свой журнал, да, напомнили.

****

Папа (и не только он один) часто говорит мне, что я не слежу за интонацией, с которой разговариваю. Иногда даже обижается на повелительно-пренебрежительные нотки в моём голосе и никогда не терпит повышеных тонов. "Зачастую важно не что говорят, а как говорят" - любит повторять он.

Игнат тоже в своё время пытался внушить мне, что "уважающий себя человек никогда не будет кричать, или просто повышать тон без крайней необходимости". 

На днях против меня было использовано как раз повышение голоса и другие средства, якобы служащие выразительности и "доходчивости". Действительно неприятно, да ещё и неэффективно. Не сочтите юношеским максимализмом, но хотелось сделать всё наперекор и вообще встать и выйти из 102й. Отнюдь не потому что я против того, что говорится, а потому что мне не нравится как. Потому что я не могу взять в толк, отчего должна что-то подобное терпеть, при том что я готова к разумному взаимодействию.
Как учат гуру управления персоналом и человеческими ресурсами, методы мотивации групп людей в режиме "пожарной команды" никогда не приносили требуемой эффективности. И злиться из-за этого персонально на кого-то --- то же самое, что злиться на него за то, что сегодня дождь пошёл.

Опять же, к вопросу о том, кто себе что позволяет, кто - нет, а кто не может позволить в силу различных причин, соображений, религиозных убеждений, воспитания и умственных способностей.

 

Так страшно, когда понимаешь, что можешь потерять самого дорогого, самого родного тебе человека, чувства к которому --- самые древние на Земле. Человека, которого любишь так, что этого нельзя передать никакими словами.

И так хочется схватить и не отпускать, посадить под хрустальный колпак и сдувать пылинки. Пытаться любым действием, взглядом сказать как любишь. А сказать всё равно не сможешь, потому что выйдет не то, выйдет как-то буднично, фальшиво, и голос предательски задрожит.

Этот страх кажется хуже любой пытки средневековья. Липкое чувство бессилия и безысходности, от которого трудно дышать. Уже третий раз в жизни оно приходило ко мне.

Хорошо, что сейчас она хотя бы рядом.

Калории в 4 утра  берут (или дают?) своё: бодрость неимоверная. Правда, направлена как всегда не туда куда-то. А, может, Кладик права хоть отчасти?...:)) 

Надо перестать завтракать бананом с шоколадом -  и так эндорфины через край от этого солнца и весны, бьющей кислородом в голову.  

С этим слепящим солнцем над Спасом, с гадкими чайками, летящими навстречу солнцу, с мальчишками из ИТМО, смеющимися над  "блондинкой" в пластмассово-розовом плаще, не боюсь смеяться над собой. Открыто, широко.

Данилина сегодня так недвусмысленно пыталась втесаться в мои дела. Наивная. Сейчас не то время, да и она не тот человек...  
"Не разваливается ли ПАК?" - странная она. Зачем меня об этом спрашивать?? Я к этому не имею ни малейшего отношения, то есть, не знаю ничего!!! А если и узнаю, то только если всё уж совсем-совсем развалится... и тогда уж мне будет совсем не круто про это говорить.  Тем более, с ней.

Надо перестать не уметь говорить о важном и перестать хотеть об этом говорить. 
Спасибо тем, кто поломал меня раньше... Они всё равно не поймут, а мне теперь и не сказать уже, но и не надо, наверное.

И ещё много разных "надо"...

Может, правда, сходить в субботу на Налича?:)

Со мной так иногда случается: подумаю вдруг обо всём сразу, и аж передёрнет. 

Вот и сегодня утром, когда бабушка, работая в режиме радио за утренним кофе, сказала: "Алиса, а ведь через выходные - уже Пасха". И тут в одно мгновение в голове пронеслось: ах, да, Пасха, потом уже майские праздники, а шестого уже всё, вырываюсь из действтиельности, сдаю курсовую на антиплагиат и отвожу ребёнка в страну Чёрных Горцев. Теряю по сути всего пять дней, но потом в себя прихожу ещё неделю минимум. Это значит, собирать маме вещи и ругаться из-за чепухи, это - важные разговоры, это - непонятно, нужные ли встречи. Это - черногорская речь, после которой тяжело дышать в Питере, и говоришь как будто из деревни. А деревня ведь и есть!... Ненавижу возвращаться.  

А там уже защита, свадьба, сессия. Калейдоскопом прокружились в голове проект по инвестициям, 
эконометрике, курсовая по английскому, обзор по макре, куча всяких недодел по ак г/с, и током стукнуло: а пожить-то успею? И ведь время-то совсем не на то уходит...

Разумеется, я про это думала уже много раз, даже дела в столбик выписывала, но тут как-то всё сразу мгновенно в голове столкнулось, да так плотно, что чуть не взорвалось. 

Хочется спрятаться.

Так нелепо просыпаться уже старой. Варить кофе как всегда, идти в душ и вытираться большим белым полотенцем. Таким пушистым, свежим. 
Оно тоже считает тебя старой, издевается. За это потом будешь им пол мыть, в отместку.  


И весна за окошком хохочет детским голосом и скрипом качелей, моет воробьёв в лужах, звенит колокольчиком самого гадкого месяца. Мелодика слов для меня всегда не последнюю роль играла: все звуки пронзиельные вокруг, неприятные. И месяц звенящий, и фамилия икающая, и ударение кругом на "р".

А мне, вот, хочется в форточку кричать! Деду Морозу, про подарки. Как в 6 лет, когда я у него Мальвину просила. Теперь я бы новую фарфоровую куклу заказала, конечно же. И чтобы непременно в красном платье! Даже про будильник розовый забыла бы ради неё.
И шарик ещё воздушный. Чтобы отпустить нечаянно, расстроиться. А он в проводах высоковольтных запутается, как тогда, на родине Тани Булановой, в Морозовке, в детстве.

Вот бы обмануть кого-нибудь!

Итальянское вино приятно шумело в голове, шуршало выжженой травой Сицилии, где-то недалеко от Эриче, а потом туда, где голова Медузы Горгоны выложена дивнейшей мозаикой, и мне там лет тринадцать-четырнадцать... Склоняло мысли, как ветер на Форуме Траяна склонял в мае маки к по-европейски ярко-зелёной траве, обманывало, как венецианская маска в дождливый февральский карнавал. 

Внути так солнечно, так празднично, как на Пьяцца ди Спанья в апреле... и вдруг выходишь из маршрутки, и ноги проваливаются в сугроб по колено. Сначала осторожничала, а потом вошла во вкус: поддавала кроссовками снег, да так, чтобы он летел вверх высоко-высоко, как будто бы фонтан Бернини. Как будто бы осень, и я поддаю лёгкие шуршащие листья ногами. И снег шуршал. Настоящий.

Вот, все ведь знали с детства, что снежинка, она действительно такой формы, как рисуют на лотках с мороженым. Ну, они все разные, конечно, и сложнее намного, но вцелом идея ясна. И только я до 11го класа думала, что снег -- это как манная крупа. Просто крупа, и нет у него никакой внутренней организации. Даже из бумаги я снежинки вырезать плохо умела и думала, что их такой формы причудливой вырезают, чтобы детей развивать, а то просто кружки белые -- это скучно. И так мне обидно всегда, когда я об этом вспоминаю: что все знали давно, а я -- нет. 

Эко резонно отмечал, что у произведения не должно быть названия. Я и сама против того, чтобы изначально навязывать "главное" людям. Но вот одно название кажется мне идеальным для любого произведения: "О том, как папа Карло задал определённость полену". Если когда-нибудь научусь писать и напишу рассказ, то обязательно так его назову.

Какая-то невыразимая смесь мутноватых чувств. Я бы даже сказала, ощущений. 
Всё, никуда больше не выхожу, сижу дома, убираюсь, занимаюсь с ребёнком, готовлю, мою посуду. Стараюсь быть идеальной женщиной. Отказываюсь от 75С. 
Хочу в горячую ванну с маслом лаванды и жить снова заново. Верите? Вот и я - нет. 

Всё можно выразить моим коронным "нет, ну это да!". С различными незначительными вариациями.